Телеграмма, которую никто не выбрасывает
Метеостанция аэропорта каждые полчаса или час выпускает METAR, и читается он как телеграмма: «+TSRA» — сильная гроза с дождём, «-SN BR OVC008» — слабый снег, дымка и сплошная облачность на восьмистах футах. Пилоты читают его перед каждым заходом. Большинство трекеров рейсов показывают последний и забывают о нём, как только приходит следующий.
А мы их сохраняем. Каждую сводку с каждого аэропорта, который её выпускает, с 11 августа, и ничего не удаляем. К 5 октября это было 11,7 миллиона сводок с 5 748 метеостанций, и только в тот день их передали 5 589. К этому добавляются прогнозы — больше полумиллиона с 3 209 аэропортов.
Из этого складывается страница погоды аэропорта. Она начинается с настоящего: температура, небо одной фразой и то, летают ли сейчас по правилам визуальных полётов или по приборам. Потом она смотрит назад — на день, неделю, четырнадцать дней или месяц. Температура и точка росы — кривой, которая там, где сводки нет, прерывается, а не перекидывает через пробел линию. Роза ветров — откуда дуло чаще всего и как сильно. И календарь, где каждая клетка — один час, окрашенный по метеоусловиям полёта, от зелёного в ясную погоду до фиолетового в тумане, когда полосу едва видно. Час без сводки остаётся пустым. Зелёным он не закрашивается.
К каждому дню прилагается доля задержанных вылетов за тот же день, а рядом простая фраза о том, что совпадение — не причина. Иногда туман и задержки совпадают день в день, а иногда худший день месяца прошёл полностью по расписанию. У худшего дня периода есть кнопка, которая открывает карту и воспроизводит трафик таким, каким он был тогда. А кому нужен сырой материал, может скачать все сводки периода таблицей.
Облака, которые там действительно есть
Над 3D-аэропортом плывут облака, и не какие попало, а те, что над ним действительно есть. Сводка говорит, какая часть неба закрыта и на какой высоте нижняя граница, так что «SCT035» превращается в рассеянную облачность с нижней границей 3 500 футов над аэродромом. Куда станция не дотягивается — в окрестности и выше, — дополняет прогнозная модель GFS: где облачность густеет и где рвётся, и есть ли над всем этим ещё перистые. Ясное небо из сводки модель никогда не перебивает.
Каждый вид выглядит по-своему. Кучевые — с плоским низом точно на нижней границе и верхушкой, как цветная капуста; при сплошной облачности — низкий серый слоистый покров; в среднем ярусе — барашки и сероватые пласты; высоко — тонкие нити перистых. Какая часть неба закрыта, решает остальное: несколько одиночных облаков, группы и гряды с голубыми просветами, поле с окнами или сплошной слой. Когда сводка сообщает о мощно-кучевых или кучево-дождевых облаках, они вырастают ввысь и темнеют.
Свет мы берём от настоящего Солнца над аэропортом. Днём белые верхушки и затенённые низы, на закате оранжевый и розовый, а высокие перистые светятся ещё какое-то время после того, как низкие облака посерели, потому что солнце до них всё ещё достаёт. Ветер выстраивает облака в гряды по ветру, а их тени бегут по аэродрому.
Чтобы облака было видно, нужно небо, поэтому камеру можно наклонить почти к горизонту. При самом сильном наклоне примерно треть кадра — небо, а аэропорт остаётся внизу. При этом облака не должны закрывать то, ради чего вы смотрите. Самолёт всегда виден целиком, даже в облаке. Когда вы смотрите сверху на низкий сплошной слой, он раскрывается вокруг точки обзора и тянется дальше вдаль. Кучевое облако, которое оказалось бы между камерой и аэропортом, растворяется. На самых слабых устройствах облака не рисуются вовсе, чтобы сцена не дёргалась. И одна честная фраза, которую говорит и сама сцена: высота, количество, вид и свет соответствуют сводке, а форма каждого отдельного облака — иллюстрация.
Дождь, снег и мокрый асфальт
Сцена читает сводку аэропорта каждую минуту, и когда погода меняется, переходит в неё плавно, а не скачком. Дождь падает тонкими чёрточками, наклонёнными ветром, морось — мельче, снег — медленно покачивающимися хлопьями, град — мелкими яркими шариками. Под снегом белеют трава, пейзаж и крыши, но полосы и стоянки остаются тёмными, потому что в настоящем аэропорту их кто-то расчищает.
Сцена помнит и то, что уже закончилось. После дождя поверхности ещё какое-то время остаются тёмными и блестящими, а ночью огни полос, мачт и самолётов на земле вытягиваются на них в длинные отблески. Если недавно шёл снег и с тех пор не потеплело, пейзаж остаётся белым и под ясным небом. Снежный покров и мокроту полосы мы не измеряем, и сцена говорит об этом прямо.
Туман густеет к горизонту и редеет у камеры, и даже в густом тумане самолёты и полосы остаются читаемыми. Гроза приглушает свет и выключает тени от солнца, а ночью подсвечивает облака низко у горизонта — не чаще раза в секунду и никогда вспышкой на весь экран. Правила доступности разрешают три, мы держимся одной. Вокруг аэропорта на земле лежит настоящий радарный снимок осадков: измеренная картина, никогда не оценка модели.
Если включить воспроизведение прошлого, вместе с ним вернётся и погода. Сцена берёт сводку, которая действовала в ту минуту, включая давление, по которому корректируются высоты самолётов. Если сводки не было, она переходит на нейтральную погоду и говорит об этом, а не выдумывает какую-нибудь.
Тот же радар есть и на плоской карте — как слой, который можно включить. В Европе и США это настоящий радарный снимок, обновляемый каждые пять минут. Куда радары не достают, над океанами, его подменяет прогнозная модель — приглушённая и отдельно подписанная, потому что радар измеряет, а модель вычисляет, и сливать их в одну картину нельзя. К тому же радар видит и то, что не является дождём, — насекомых или турбулентность ясным вечером, — поэтому одиночные отражения над Европой там, где небо ясное, мы не показываем.
От ветроуказателя до двух тысяч футов
Та же сводка несёт и ветер, а показывает его ветроуказатель у полосы. Пилот одним взглядом считывает с него и направление, и силу. Настоящий ветроуказатель — конус с пятью чередующимися полосами, он наполняется примерно на одну полосу на каждые три узла, а при пятнадцати стоит натянутым.
Наш делает то же самое. Он наполняется от горловины, наполненная передняя часть смотрит почти горизонтально, а обвисший остаток висит и переламывается ровно там, докуда дошло наполнение. В порывах он пульсирует между средним ветром и порывом, при переменном ветре медленно качается в заявленном диапазоне, в штиль висит тряпкой, а ночью подсвечен. Ветроуказатели стоят там, где их нарисовала карта. Где на карте их нет, мы их не выдумываем.
В конце сводки иногда появляется короткая группа, которую обычный читатель пропускает: «WS R28L», сдвиг ветра на полосе 28L. Сдвиг ветра — это резкая смена направления или силы ветра на коротком расстоянии. На крейсерской высоте самолёт отделается покачиванием. Но на заходе он летит медленно и в нескольких десятках метров над землёй, и если встречный ветер за пару секунд развернётся в попутный, он потеряет скорость и высоту именно там, где на это меньше всего места. Пилоты узнают о нём от экипажа впереди, от вышки или от систем вокруг некоторых полос, и как только о нём сообщают, станция дописывает его в конец METAR. Прогноз TAF умеет объявить его заранее: «WS020/21045KT» значит ветер с 210° со скоростью 45 узлов на высоте двух тысяч футов над землёй.
На странице погоды каждого аэропорта, на сайте и в приложении, карточка скажет, для какой полосы сообщается сдвиг, с какого времени без перерыва и насколько свежа последняя сводка. Предупреждение пятидесятиминутной давности — это другая информация, чем то, что пришло только что. Из прогноза мы выписываем каждый отрезок отдельно — с высотой и ветром, — и у высоты прямо написано «над землёй», потому что высоты самолётов на карте даны над уровнем моря, а в Денвере разница больше полутора километров. День со сдвигом получает значок в календаре. Чего сводка не несёт — причины или силы, — мы не угадываем. А если ничего не появилось, карточка не говорит, что было спокойно, только что о сдвиге никто не сообщал.
За тридцать дней до 5 октября сдвиг ветра в METAR сообщали 177 аэропортов. Чаще всех — Тенерифе-Южный, за ним Тайбэй, Москва-Домодедово, Лиссабон, Антананариву и Маскат. В прогнозе он был у 333 аэропортов, и все, кроме одного, находятся в США, Канаде, на Аляске или на Гавайях. Этот один — аэродром Мак-Мердо в Антарктиде.
Час без сводки погоды остаётся в календаре пустым квадратиком. Втихую зелёным он не закрашивается.