Тягач или самолёт?
По перрону большого аэропорта ездит гораздо больше машин, чем самолётов: тягачи, автобусы, топливозаправщики, кейтеринг, трапы, противообледенители, follow-me и пожарные, которые по правилам ICAO обязаны добраться до любой точки полосы за три минуты. Чтобы вышка видела их и в тумане, у многих из них есть собственный передатчик, и они шлют точно такие же сообщения, как самолёт. Только вместо «пассажирский самолёт» сообщают «наземное транспортное средство, аварийное» или «наземное транспортное средство, служебное».
Пилотажные группы часто летают с выключенным ответчиком, поэтому карта в Остраве и была пустой. Но большинство машин больше о себе не рассказывает. Из 1 899 машин, которые мы в конце сентября за четыре дня услышали в более чем восьмидесяти аэропортах, почти три четверти сказали только «служебное транспортное средство». А самолёт, который весь день стоит у ангара, в данных выглядит почти так же, как тягач. Различает их только то, что однажды самолёт взлетает, поэтому машину, которая не говорит, что она такое, мы оцениваем по более долгому отрезку времени, никогда — по одному дню.
Больше выдаёт позывной. Пожарные в Праге выходят в эфир как POZAR, в других местах — как FIRE, ARFF или POMPIER, а кое-где машина зовёт себя FLORIAN — так пожарных в немецкоязычных странах издавна называют по радио в честь их покровителя. Follow-me представляется как FOLLOW или LEADER. Сокращения, которые в каждом аэропорту значат что-то своё, мы не берём: FM носят follow-me в Гамбурге и Лиссабоне, но в Афинах — аварийные машины.
По этому пожарная машина, аварийный автомобиль, follow-me, тягач, автобус, топливозаправщик или служебный фургон получают собственную модель в реальном размере. Категория «аварийное» при этом не значит «пожарные»: её носят и служебные машины, и скорые, так что без говорящего слова в позывном мы рисуем красный автомобиль с синей мигалкой, а не шестиколёсную машину с лафетным стволом. Где данные молчат, машине остаётся нейтральная форма, потому что форма, которая утверждала бы больше, чем мы знаем, лгала бы. Передатчики, которые представляются как неподвижное препятствие, — например, пять в парижском аэропорту Шарль-де-Голль, — мы не рисуем вовсе. Маячки горят только у машин в движении: у спасателей синие, у остальных оранжевые, как на настоящем перроне, — и в число самолётов машины никогда не входят.
Кольцо цвета профессии
На настоящем перроне технику узнают по цвету и маячку: пожарные красные, follow-me жёлтые с шашечками, у служебных машин оранжевый маячок. Но сверху и ночью от всего этого остаётся точка.
Поэтому у каждой машины под ней кольцо, как у самолётов, только цвета своего вида: пожарные и спасатели, follow-me — зелёным, техника наземного обслуживания и служебные фургоны, автобусы, топливозаправщики, противообледенители. У follow-me кольцо зелёное, хотя сама машина жёлтая, потому что светло-жёлтое кольцо ночью было не отличить от жёлтого кольца самолёта в воздухе. Ни у одного вида нет серого, белого или синего. Они принадлежат самолётам и вашему выбору.
Машины мы рисуем вдвое больше, чем они есть, чтобы их было видно сверху. В момент, когда увеличенный тягач коснулся бы крыла, двигателя, другой машины, здания или телетрапа, он плавно уменьшается до своего настоящего размера и снова вырастает, только когда вокруг свободно. Самолёты в приоритете и из-за машин не меняются никогда. А тягач, который касается носа самолёта и в настоящем размере, остаётся настоящего размера и никуда не сдвигается: позиция взята из данных, рисунок её не выдумывает.
Мы проверили это в восьми аэропортах с настоящим трафиком, с самолётами, рулящими мимо машин в 144 сочетаниях, и с машинами возле сорока телетрапов в Токио. Нигде ничто ничего не коснулось. Ночью кольца светятся, а у машины, которая замолчала, кольцо приглушено до серого, тогда как модель остаётся сплошной. Ничто на перроне не прозрачно.
По рулёжкам
В воздухе самолёт антенна слышит и за сотни километров. На земле его прячут терминал, ангар или холм, позиции приходят реже, и порой между ними зияет целая минута. А пилот при этом едет точно по жёлтой осевой и сходит с полосы по скоростной рулёжной дорожке, построенной так, чтобы её можно было пройти ещё на скорости около девяноста километров в час.
Если рисовать самолёт прямой между двумя сообщениями, он срезал бы по траве и через угол ангара. Поэтому между двумя настоящими позициями мы ведём его по настоящей сети рулёжных дорожек: дугой в поворот, на стоянку, к выезду на полосу, с разумной скоростью. Это оценка между измерениями, и карта никогда не выдаёт её за измерение.
Однажды днём в Праге самолёт Turkish Airlines после посадки поехал в 3D-режиме по газону. Живая камера у полосы показала, как всё было на самом деле: он свернул раньше, по скоростной рулёжке J, а в 3D поехал дальше по полосе и потом поперёк травы. Данные были в порядке, позиции лежали на рулёжке в паре метров от оси, ошибался рисунок. Теперь позиция на скоростной рулёжке означает руление, а если между двумя позициями нет пути по асфальту, самолёт лучше коротко перескочит, чем поедет по траве.
В JFK руление, нарисованное по траве, почти исчезло, в Heathrow его стало меньше почти на две трети, а в Праге — больше чем на треть.
Где на самом деле рулили
Включите в 3D-режиме «Где рулили», и аэропорт сам раскрасится трафиком последнего дня или недели. В Heathrow из этого проступают главные маршруты, как отдельная карта, и видно, как рулят к полосам.
Учитываются только позиции, которые самолёт сам передал с земли. Позиции, вычисленные мультилатерацией на земле, уплывают, поэтому в карту не идут, как и машины. Каждый проезд через место считается один раз, так что оживлённая стоянка не пересветит рулёжку, а где между двумя сообщениями слишком длинный пробел, остаётся пусто — ничего не дорисовывается.
Одну особенность легенда признаёт сразу: руление дальнемагистрального рейса к полосе появляется на карте, только когда самолёт сядет на другом конце света, потому что рейс мы закрываем лишь после его окончания. У карты единственный цвет, пурпурный, который сцена больше нигде не использует, и она лежит под зданиями и под самолётами. Ничто из-за неё не бледнеет.
Тягач на карте больше, чем в жизни. В момент, когда он коснулся бы крыла, он плавно уменьшается до своего настоящего размера.